Невообразимо быстро бежит время…
Уже прошло двадцать пять лет, как нет с нами Сергея Михайловича. В эти осенние дни, 11 октября, ему исполнилось бы 85 лет. Сергей Михайлович ушел от нас в том возрасте, когда для одних он был мудрым учителем и руководителем, для других - добрым товарищем и другом, а для третьих - все еще оставался талантливым учеником, во многом превзошедшим своих учителей в науке и умении руководить научным коллективом.
Говорят, что человек жив, пока жива память о нем. Все, кто работал и общался с Сергеем Михайловичем, конечно же, помнят о нем, но пусть эта статья поможет тем, кто пришел в Институт за эти годы, тем кто не знал его лично, понять, каким человеком был Сергей Михайлович Батурин и почему его так любили и любят.
С.М.Батурин родился в 1937 году в г. Баку в семье военнослужащего, которого туда забросила армейская служба. В 1955 году Сергей Михайлович окончил среднюю школу уже в г. Хотьково Московской области. Семья не могла привить ему любовь к науке. Как истинный талант, он достиг всего сам. В этом же году он поступил в Московский институт тонкой химической технологии имени М.В. Ломоносова. Окончив его в 1961 г., Сергей Михайлович был принят на работу в филиал Института химической физики АН СССР (впоследствии – Отделение института химической физики АН СССР) на должность младшего научного сотрудника в группу полимерных связующих в секторе горения и взрыва и уже вскоре, в 1963 г., возглавил эту группу.
В Черноголовке тогда работало только несколько лабораторий, в которых уже складывался научный коллектив, были в основном (на тот момент) сформулированы научные направления, существовала методология, приборное обеспечение и т.д. Новые направления создавались под руководством и при помощи московских ученых. Научным руководителем Сергея Михайловича стал Сергей Генрихович Энтелис, крупный ученый, очень душевный человек, впоследствии близкий друг Сергея Михайловича. Он сыграл неоценимую роль в становлении и развитии молодого ученого. Представьте себе положение молодого специалиста: надо осваивать новую для тебя науку, самому разрабатывать и создавать методы эксперимента, в то время как учитель находится в Москве, а под боком нет устоявшегося коллектива людей, работающих в близкой области. Положение стремительно осложнялось еще и тем, что быстро начали появляться новые сотрудники, за которых Сергею Михайловичу необходимо было нести ответственность, организовывать и направлять их работу.
В группе, возглавляемой С.М.Батуриным, затем и в лаборатории, созданной в 1978 г., плодотворно развивались работы по изучению кинетики и механизма синтеза олигомеров с реакционноспособными функциональными группами путем ионной полимеризации, кинетике взаимодействия гидроксилсодержащих соединений с изоцианатами, по изучению процессов формирования трехмерных структур из олигомеров с участием реакций уретанообразования. Целью этих исследований было решение сложной технической оборонной задачи – создание полиуретановых связующих смесевых твердых ракетных топлив. Большое внимание Сергей Михайлович уделял разработке методов исследования процессов образования полиуретанов, а также физико-химических и физико-механических свойств полученных полимеров. Результаты исследований публиковались как в обычных научных журналах, так и в закрытых изданиях и отчетах. Многие исследования завершались оригинальными техническими находками и оформлялись в виде авторских заявок или патентов.
Этот период сыграл очень важную роль в становлении Сергея Михайловича как ученого, научного руководителя и впоследствии - администратора. Можно только догадываться сколько труда, ответственности и таланта это потребовало. Обязательно надо сказать, что, став очень быстро самостоятельным ученым и руководителем сначала группы, а затем лаборатории полимерных связующих, создав свое научное направление, Сергей Михайлович до последнего дня своей жизни сохранял и берег человеческую и научную близость с Сергеем Генриховичем и его лабораторией в Москве.
В 1987 году Сергей Михайлович назначается заместителем директора ОИХФ АН СССР по научной части, при этом он фактически был директором ОИХФ. Однако ответственность Сергея Михайловича далеко не ограничивалась только нашим Институтом в Черноголовке. Он добровольно взвалил на свои плечи все обязанности и заботы о Черноголовке, которые раньше лежали на плечах Федора Ивановича Дубовицкого. Первое время Сергей Михайлович не был официально членом бюро Президиума ННЦ РАН. Но, признавая особую роль ОИХФ в жизни Черноголовки и готовность Сергея Михайловича помогать и участвовать в делах Центра, Юрий Андреевич Осипян всегда приглашал его на заседания Президиума.
Поначалу осторожное отношение на заседаниях Президиума ННЦ к появлению на них Сергея Михайловича, опасение, как бы “Химфизика” не попыталась “давить” на членов Президиума, очень быстро сменилось доброжелательным к нему отношением, возможно, благодаря детальному знанию Сергеем Михайловичем многих вопросов и его активному участию в жизни центра. Он скоро был введен в состав бюро Президиума ННЦ (затем НЦЧ) и назначен одним из заместителей председателя Президиума.
Несмотря на поистине огромный объем организационной работы, обрушившийся на его плечи, Сергей Михайлович находит время и силы для написания и успешной защиты в 1988 году диссертации на ученую степень доктора химических наук. В 1991 году решением ВАК ему присваивается ученое звание профессора, он становится заведующим кафедрой "Горения и взрыва" Московского физико - технического института.
Авторитет Сергея Михайловича среди сотрудников ОИХФ и руководства РАН был так высок, что когда было принято решение о создании в 1991 г. самостоятельного Института химической физики в Черноголовке (ИХФЧ РАН), никто не сомневался, что директором должен стать Сергей Михайлович Батурин. Несмотря на то, что Сергей Михайлович не был членом Академии Наук, очень быстро он был избран членом Бюро Отделения общей и технической химии РАН (ООТХ). Его глубоко уважали и любили в ООТХ и часто просили поделиться опытом, как “самого умного директора”.
На редкость единодушна оценка деятельности Сергея Михайловича Батурина на посту руководителя Института. Все отзывы о нем, как о крупном администраторе, - только в превосходной степени. Работа эта досталась Сергею Михайловичу в самое трудное время. Три обстоятельства оказывали самое решающее влияние на жизнь Института, каждое из которых, как показала жизнь, могло оказаться фатальным. Во-первых, в это время науку бросили на произвол судьбы, не было финансирования, Академия боролась за свое существование в принципе, в стране происходила жесткая ломка экономических отношений. Сергей Михайлович в корне меняет всю финансовую и хозяйственную деятельность Института.
Во-вторых, если в большой Химфизике после смерти Николая Николаевича и Николая Марковича в силу ряда объективных и субъективных причин, а также ошибок тогдашнего руководства АН СССР возникла нездоровая психологическая обстановка, началось противостояние точек зрения, иногда борьба честолюбий и амбиций, то Черноголовка осталась в стороне от подобных склок и разборок.
В-третьих, в Институте значительную часть составляла тематика, направленная на решение проблем создания того, что в то время называлось «новой техникой». И создание Института в Черноголовке, и обеспечение и финансирование, и авторитет Института во многом были связаны с этими очень интересными и важными направлениями. Все это враз оказалось невостребованным и потеряло серьезную перспективу и поддержку. И в этой сложной ситуации удалось сравнительно быстро и относительно безболезненно реорганизовать большую часть тематики.
Естественно, что в решении проблем, которые вставали перед Институтом, принимало участие много людей. Вместе с тем, очевидно, что талант Сергея Михайловича, его способность объединять людей и громадное чувство ответственности сыграли определяющую роль. Нужный человек оказался на нужном месте в нужное время.
Почему же Сергею Михайловичу удалось то, что многие так и не смогли сделать, даже находясь в значительно более благоприятных условиях? У него никогда не было того, что иногда называют «мохнатой лапой», он никогда не прислуживал, не был конъюнктурщиком или популистом. Все, чего он добился, он добился сам, своим трудом, своими способностями, своими человеческими качествами. Громадную роль сыграл характер Сергея Михайловича. Самое главное - это его отношение к людям, друзьям, сотрудникам, коллегам. У Сергея Михайловича были близкие друзья, любовь к которым он пронес через всю жизнь, не изменяя им и не меняя к ним своего отношения, заботясь о них. По большому счету, это не так уж часто встречается.
Характерной чертой взаимоотношений Сергея Михайловича со многими и очень разными людьми было внимательное отношение к каждому, стремление понять партнера, не задеть его, учесть мотивы оппонента и найти такое решение, которое бы не ущемляло достоинство и чувство самоуважения человека. Это качество, очень важное в человеческом общении вообще, для директора оказалось определяющим в поддержании нормальной атмосферы в Институте в столь сложное время в той напряженной обстановке, в которой он работал.
Сергей Михайлович обладал удивительным “кадровым чутьем”. Жизнь показала, что почти все кадровые назначения Сергея Михайловича были удачными. По этим вопросам Сергей Михайлович всегда советовался с дирекцией, но принимал решение сам. Он никогда не боялся ответственности и в решении сложных неоднозначных вопросов брал всю ответственность на себя. Сергей Михайлович принимал решения «быстро, но не торопясь», советовался с людьми, чьим мнением по этому поводу он дорожил, проигрывал варианты, но приняв решение, жестко и последовательно добивался желаемого результата. Он мог принимать непопулярные решения, если был уверен в своей правоте. Так, например, было, когда готовился Устав института, и группа наших сотрудников начала готовить альтернативный вариант. В результате обсуждений, конечно, были внесены изменения и в вариант Устава, подготовленного Дирекцией. Но ни по одному принципиальному вопросу Сергей Михайлович не уступил. И жизнь показала, что он был прав. Сейчас уже принят “Закон о науке”, Устав РАН и Типовое положение об институте РАН, и наш Устав института не противоречит ни одному из этих документов.
Еще одна очень важная черта Сергея Михайловича и как научного руководителя, и как директора, тоже, к сожалению, встречающаяся сейчас нечасто, - он никогда не выпячивал собственной персоны, не давал людям понять, что он научный руководитель, директор, начальник. И в лаборатории, и в Институте, и на разных других постах он работал в команде единомышленников, а не с командой исполнителей-подчиненных.
Бытует мнение, что Батурин был очень спокойным и уравновешенным человеком. Это абсолютно не соответствует действительности. На самом деле таково было внешнее проявление, таким было его поведение. На самом деле он все принимал очень близко к сердцу, нервничал, часто готов был сорваться, но только большими усилиями заставлял себя сдержаться, не вспылить. В такие минуты он замолкал на некоторое время, и только хорошо знавшие его люди понимали, как все у него внутри кипит и готово выплеснуться. После этого он отходил часами. По всей видимости, его безвременный уход от нас в значительной мере связан с его сдержанностью.
По своей природе и жизненному кредо Сергей Михайлович был созидатель, строитель. Он умел и любил работать не только головой, но и руками - создать методику, провести тонкий эксперимент, построить дом, отремонтировать машину, вбить правильно гвоздь, в конце концов. И искренне, иногда как ребенок, радовался хорошо сделанному делу, доведенному до конца. Можно еще очень много говорить о чертах характера Сергея Михайловича, но в нескольких словах - это был обаятельный человек, всегда стремившийся помочь и сделать хорошее окружающим, друзьям, семье.
Сергей Михайлович многим обязан, как уже говорилось, своим природным способностям. Многое в нем сформировалось в начале работы, когда он вырос в ученого, преодолевая все трудности, которые перед ним возникали. Но надо сказать еще о двух вещах. У Сергея Михайловича была очень непростая юность, но он вышел из всех испытаний того времени сильным и очень порядочным человеком, который научился понимать других, не поступаясь собственной принципиальной точкой зрения. Кроме того, мне кажется, что очень многое он вынес и многому научился, работая в партбюро Института. Сейчас это многими оценивается как отрицательная характеристика, причастность к «черному прошлому». На самом деле у нас в Институте партбюро состояло из интеллигентных и порядочных людей, ученых. В партийном бюро Сергей Михайлович научился «работать с людьми», разбираться в самых сложных и запутанных ситуациях, находить нетривиальные и самые доброжелательные, но принципиальные решения. Это очень помогло ему потом на административном поприще.
Сергей Михайлович слишком рано ушел от нас. Но, несмотря на это, он успел сделать очень много. Институт крепко стоит на ногах и развивается. Научное направление становится все более значимым. Ученики и соратники приобрели собственное имя и авторитет. И самое, наверное, главное - в Институте нормальная творческая атмосфера. Большая удача для Института, что в сложный переломный момент у руля оказался умный, добрый, чрезвычайно ответственный и талантливый человек.
Дирекция ФИЦ ПХФ и МХ